IV.

У дунган.

Мой проводник дунганин, вообще очень молчаливый, очень оживился, когда я стал расспрашивать его, где и как он живет. Оказалось, что селение, где находится его дом, “нелегальное”. Как это может быть? Селение нелегальное потому, что его существование официально не признается. Селение образовалось из ста дунганских семейств, перешедших из Кульджи, а было названо Балтабай, по имени родовитого киргиза, могила которого находится в селении. Так как дунгане не захотели остаться в новом селении, земли которого оказались неподходящими для любимого их занятия—рисоводства, и большая часть их ушла, то селение Балтабай так и не попало в официальный список и на официальную карту. Между тем к оставшимся 20—25 семействам дунган приселились таранчи, и селение зажило, уютно и сытно устроившись на кульджинском торговом пути.

Жители селения развели прекрасные сады и огороды. С особой любовью они устроили сплошные беседки из поднятого и пущенного вверх по переплету из прутьев винограда, и в садах их можно найти и персики, и яблони, и груши, и много других плодов и ягод, а в огородах—все прелести богатого юга:

и синие баклажаны, и перцы, и арбузы с их нежными подругами дынями, и яркие головки мака.

И вот в этом счастливом селении вдруг поднялась тревога. Киргизы и русские с двух сторон стали теснить обитателей. Балтабая, угрожая им лишением незаконно занятой земли. Об этом и рассказывал мне с волнением и негодованием мой сухой и молчаливый в другое время дунганин.

Разумеется, как я узнал после, балтабайцы не были обижены, администрация признала их существование, и селение было легализовано. Так не раз приходится делать в обширных степях и долинах Азии. Был случай, когда один губернатор, кажется, тот же Колпаковский, который занял Кульджу, [698] поехал осматривать Семиречье. Ему захотелось совершить экскурсию в горы, уклонившись от намеченного маршрута. Каково же было удивление губернатора и его свиты, когда в одной горной долине перед глазами их предстало целое селение. “Это что?” спросил губернатор, и оказалось, что незадолго сравнительно до поездки губернатора эту долину облюбовали хохлы, по инстинкту шедшие из Томской губернии все на юг и на юг, пока не нашли для себя благодатного теплого и богатого края. Селение это, конечно, осталось существовать.