Для того, чтобы держать в руках свое сложное хозяйство, Юлдашев имеет штат приближенных, доверенных лиц, которых у него больше сотни, называются эти доверенные “кок-башами”. В каждом селении шныряют эти кок-баши, высматривая, кто и где нарушает интересы могущественного их хозяина. Когда собранный хлеб сваливается в кучи, кок-баш ударяет по куче особой деревянной доской с выпуклыми инициалами Юлдашева. На куче отпечатывается имя Юлдашева и кучу никто уже не молоть тронуть, так как иначе кок-баш, увидав стертую, вернее рассыпавшуюся, печать заберет зерна по усмотрению.

Кок-баши исполняют еще и другую роль. Юлдашев, понимая значение воды, устроил так, что почти вся вода, служащая для искусственного орошения земель, находится в его руках и кок-баши распределяют воду вместо выборных мирабов. Таким образом, в его руках находится еще одно сильное средство покорять себе недовольных и подавлять протесты.

Во время коронации Юлдашев был послан в Петербург в качестве представителя племени таранчей. Там он получил халат и орден, а при проезде через Бухару звезду от эмира. Экономическое благосостояние Юлдашева за время его отсутствия пошатнулось и благодаря тратам в Петербурге, где его представительность и красота создали ему успех при дворе, и благодаря хищениям дома. Но зато упрочилось положение Юлдашева, как человека близкого к администрации. У него стал бывать весь чиновный персонал Джаркента. Юлдашеву поднесли еще один халат, на этот раз китайский губернатор, цзянь-цзюнь. Юлдашев стал пользоваться громадной популярностью не только в Семиречье, но и в Кульдже.

Дела Юлдашева не всегда шли одинаково успешно. Он вздумал добывать золото в Хоргоских горах, но это предприятие оказалось неудачным. Потом он пробовал установить пароходное сообщение по реке Или, но и это оказалось невозможным. Пошатнувшиеся было дела Юлдашев поправил крупными доходами по продаже риса и скота в Семипалатинск да еще поставками хлеба в Кульджу. Говорят, что Юлдашев нарочно распространяет и в Семиречье и в Кульдже тревожные слухи о возможной войне и, содействуя увеличению войск на обеих сторонах, получает возможность выгодно сбывать хлеб. В Кульдже у Юлдашева много домов, большое здание под Восточно-Китайским банком и даже одна из его жен, дочь одного из самых ученых мулл, живет там со своим отцом, обслуживающим [708] духовные нужды кульджинских таранчей. Таким образом, у Юлдашева крепкие экономические связи на обеих сторонах, и он легко может переместить центр своей деятельности из одной страны в другую.

Политичный, дальновидный, всегда корректный, Юлдашев очаровывает своим умением держаться, но, оценивая его деятельность, нельзя не признать, что отрицательное значение ее больше положительного. Его богатство создается за счет массы таранчей, которая настолько порабощена экономически, что не может стать прочно на ноги. Таранчи Джаркентского уезда значительно отличаются от своих единоплеменников в Верненском уезде. Они отвыкли работать на себя, потеряли энергию, стали ленивы.

Когда кок-баши обижают кого-нибудь, на них нельзя найти управы. Юлдашев за кулисами не тот, что Юлдашев в гостиных. Он жесток и груб. По его приказанию, многие были избиваемы, и многих он довел до нищеты. Торжественные встречи и проводы Юлдашева во многом зависят от присутствия в среде “народа” бдительного ока кок-башей.

Сын Юлдашева волостной, и это тоже делается с расчетом, а уездные начальники обыкновенно друзья Юлдашева.

Все же деятельность Юлдашева не только отрицательная. Он многим помогает, организует крупные хозяйства, проводит оросительные каналы, начинает предприятия, которые могут иметь важное экономическое значение, наконец, он построил мечеть, которая вместе с его дворцом в 40 комнат составляет действительно достопримечательность Джаркента. Правда, злые языки говорят, что, построив мечеть, Юлдашев собрал с таранчей около 10.000 рублей и покрыл свои расходы, но это никем не доказано.

Развивающееся в Семиречье переселенческое дело скоро перевернет экономическую жизнь страны. Таранчи и дунгане многому научат русского переселенца, а Юлдашев в лице переселенцев получит новых потребителей, которые дадут ему возможность развить торговлю и освободить от кабальной зависимости своих сородичей-земледельцев. Вместе с новыми экономическими условиями жизни изменится и внешняя обстановка таранчинского быта, изменятся и их обычаи, скоро то, что здесь описывается, отойдет в историю, и о племени таранчей останутся только воспоминания.

Г. Гинс.

Текст воспроизведен по изданию: Таранчи и Дунгане. (Очерки из поездки по Семиречью) // Исторический вестник. № 8, 1911

© текст - Гинс Г. 1911
© сетевая версия - Трофимов С. 2008
© OCR - Трофимов С. 2008
© дизайн - Войтехович А. 2001
© Исторический вестник. 1911