|
Страница 10 из 17
В случае успешного завершения переговоров Игнатьев был уполномочен обещать правителям обоих ханств от имени России, что она «будет, по возможности, ограждать их от вредного вмешательства других государств». Дабы в ханствах не сомневались, кто именно имеется в виду, главе миссии поручалось «внушить» руководящим кругам ханства «справедливые опасения насчет образа правления Англии в Азии», объяснить, «как мало следует иметь доверия к словам и обещаниям державы, которая под всеми предлогами ищет случая проникать в страны для того только, чтобы обращать их в колонии и извлекать из них одну пользу для себя», и, наконец, указать «на пример Индии, системой Англии доведенной до самого жалкого состояния».
В Бухаре, расположенной ближе других ханств к британским владениям и подвергавшейся непосредственной угрозе английской экспансии, миссия Игнатьева должна была [91] изучить положение и «способы» английской торговли в ханствах, а также изыскать средства для удержания за Российской империей «необходимо нужного для нее первенства на среднеазиатских рынках». Игнатьеву предлагалось вести тщательное наблюдение за деятельностью англичан в Бухарском ханстве, за развитием их торговли в Средней Азии и применявшимися при этом приемами.
Для получения полной информации о деятельности Англии в Центральной Азии Игнатьеву поручалось установить контакт с Ханыковым, уже отправившимся в поездку в Хорасан.
В случае успешных переговоров между главой дипломатической миссии и правителями ханств должны были быть подписаны «письменные обязательные акты», содержание которых планировалось довести до сведения населения ханств особыми фирманами.
Инструкция Военного министерства была более краткой и сводилась в основном к сбору топографических, статистических и «вообще военных сведений» по пути следования: о реке Аму-Дарье ( «во всех отношениях»), о туркменах ( «их военной силе, отношении к Хиве и расположении к России»), о дорогах и реках Средней Азии, в частности из Бухары в Самарканд и Кокандское ханство, а также «о военной силе и средствах Хивы, Бухары и по возможности Балха»{257}.
Кроме того, царское правительство выдвигало и побочную задачу перед посольством: установить связи со старшинами туркменских племен, всегда игравшими роль бродильного элемента в Хивинском ханстве.
Игнатьев был снабжен письмами к везирам Хивы и Бухары, а также «высочайшими грамотами» на имя правителей ханств. В этих документах указывалась цель миссии: установление дружественных взаимоотношений и заключение «формального акта об этом»{258}.
Особый комитет, обсуждавший задачи Аральской флотилии, рекомендовал не раздроблять флотилию и оставлял на усмотрение Игнатьева и Бутакова вопрос о том, «должно ли подвергать флотилию случайностям зимовки в Чарджуе» или перевести ее в другое место{259}. Члены комитета почти не сомневались в успехе ее действий. На деле вышло иначе...
15 мая 1858 г. миссия Игнатьева двинулась из Оренбурга в Хиву. Кроме Игнатьева и его секретаря Е. Я. Килевейна, в состав посольства входили дипломатический чиновник при оренбургском генерал-губернаторе М. Н. Галкин, офицеры [92] Генерального штаба Салацкий и Залесов, офицеры корпуса топографов Яковлев и Зеленин, лейтенант флота А. Ф. Можайский, астроном К. В. Струве, представитель Академии, наук востоковед П. И. Лерх и др. Посольство вместе с конвоем насчитывало 83 человека{260}.
Маршрут шел через Эмбенское укрепление, вдоль западного берега Аральского моря — в Хиву и далее в Бухару» Обратный путь также был намечен через Хивинское ханство{261}. Одновременно с отправкой посольства в Хиву и Бухару оренбургский генерал-губернатор Катенин предпринял специальный инспекционный объезд «Киргизской степи», т. е. Казахстана{262}.
И Бутаков и Катенин, как сетует в своих мемуарах Игнатьев{263}, стремились использовать активизацию внешней политики царского правительства в своих интересах, что, по Игнатьеву, вредно отразилось на результатах посольства, «Самонадеянный Бутаков» сообщил неверные сведения о степени готовности Аральской флотилии и всячески старался, играть самостоятельную роль, — приблизительно так оценивал действия Бутакова глава миссии. Однако во многих, документах Бутаков характеризуется как прекрасный организатор, самоотверженный и скромный человек. Некоторая задержка в подготовке судов флотилии зависела не от ее руководителя, а от косного, бюрократического отношения к нуждам флотилии царских чиновников.
Катенин, действительно, рассматривал Оренбургский край как свою вотчину и был весьма недоволен нарушением, как ему казалось, его прерогатив. Под различными предлогами Катенин оттягивал отъезд посольства из Оренбурга (Игнатьев прибыл туда 1 мая 1858 г.) до начала своего «объезда Киргизской степи», желая, чтобы посольство шло с ним в одном отряде до Эмбы, а затем как бы «отделилось» от пышной свиты генерал-губернатора. Лишь после многочисленных настояний Игнатьев добился возможности выступить отдельной группой.
Положение в ханствах Средней Азии было в это время весьма напряженным. Хива переживала очередное обострение борьбы между узбекской и туркменской феодальной верхушкой. Ожесточенные кровопролитные столкновения ханских [93] войск с туркменскими отрядами зачастую завершались победой туркмен, вожди которых утверждали ханов по своему усмотрению. Эта борьба, имевшая в основе политические, земельные и налоговые конфликты, происходила и в период поездки миссии Игнатьева.
Так, например, характеризовал внутреннюю обстановку в Хиве во время следования через ханство русской миссии Килевейн: «Междоусобия и беспрестанные войны породили повсюду страшную дороговизну и голод. Поля остались незасеянными и необработанными. Пуд хлеба, стоящий обыкновенно 4 теньги (80 коп.), продавался в это время по 20 теньга (4 руб.)... Летом 1857 г. свирепствовала в Хиве сильная эпидемия, бывшая, вероятно, последствием голода и сопряженного с ним истощения сил; особенно велика была смертность между детьми; болезнь эта, по всем признакам, была холера»{264}.
Города Куня-Ургенч и Ходжейли, через которые должно было проехать посольство, оказались блокированными войсками туркменского хана Ата-Мурада, предлагавшего Катенину принять его в русское подданство.
Чтобы не возбуждать подозрений правителя Хивы встречей с Ата-Мурадом, Игнатьев решил изменить маршрут и прибыть в столицу ханства через г. Кунград.
На пути в Хиву Игнатьев обменялся письмами с Министерством иностранных дел. В письме от 24 мая 1858 г. он предлагал допустить постоянных торговых агентов Бухары и Хивы в Оренбург в случае разрешения русским торговым агентам находиться в этих ханствах.
|
Библиотека